Робин с удивлением подумала, что, пожалуй, Люка Харрингтона можно даже назвать красивым. И уже в который раз спросила себя, что могло заставить этого человека так настойчиво избегать общения с людьми.

И еще одна мысль не давала ей покоя. Точнее, ощущение, что она уже видела этого человека и нужно сделать лишь небольшое усилие, чтобы вспомнить, где и когда.

Люк поймал ее взгляд и рассеянно потер гладко выбритый подбородок.

— Я немного распустился тут, пока был предоставлен самому себе, — пояснил он. — Дотти не понравилось бы, если хотя бы к ее приезду я не привел себя в порядок.

Робин улыбнулась.

— Полагаю, именно для этого и существуют младшие сестры.

Люк в сомнении покачал головой.

— А у вас есть сестры или братья? — поинтересовался он.

— Нет, — ответила Робин. — И еще одно «нет» в ответ на ваш первый вопрос. Мне больше ничего не нужно, по крайней мере для ужина. Я нашла в холодильнике все необходимое.

Обнаруженная рядом с ее комнатой ванная, выложенная терракотовой плиткой, подарила Робин полчаса ни с чем не сравнимого наслаждения от лежания в душистой горячей воде. Усталость постепенно покинула ее, и на смену ей пришло ощущение покоя и расслабленности. Даже выходки Люка не казались больше столь отвратительными, и Робин твердо решила впредь быть терпимее по отношению к нему. Хотя бы ради милой Дотти.

— Может, я могу чем–то помочь вам? — настаивал Люк. — Честно говоря, я чувствую себя немного виноватым, что заставил вас готовить. Я так давно веду жизнь отшельника, что это самым прискорбным образом отразилось на моих манерах, — признал он.

Робин задумчиво смотрела на него, понимая, что сказанное им сейчас было настолько близко к просьбе простить его за прошлое поведение, насколько такой человек, как Люк, мог себе это позволить. Однако она не сомневалась, что даже это подобие извинения было сделано лишь потому, что Робин любимая подруга его сестры. Люк Харрингтон отнюдь не производил впечатления человека, который придает хоть какое–то значение тому, плохо или хорошо о нем думают другие.