Ей эхом вторил голос Люка. Робин не заметила, как он подошел и теперь стоял за ее спиной, внимательно глядя на рисунок.

— Это же вы! — воскликнул он таким тоном, словно обвинял ее в преступлении.

— Я, — согласилась Робин. «Немного моложе и намного счастливее», — могла бы она добавить, но промолчала.

— Так вот почему у меня все время было ощущение, что я уже где–то видел вас, — сказал наконец Люк. — Теперь понятно, почему Дотти так бережно сохранила этот листок… — Он осекся. — Значит, вы были знакомы? — полуутвердительно спросил он.

Робин молча кивнула.

— Это Дотти познакомила вас? — догадался он.

Еще один кивок. Да, это Дотти познакомила их чуть больше двух лет назад, и это знакомство стало первым шагом к горячей, яркой, но, увы, такой недолгой любви. Однако об этом ей меньше всего хотелось рассказывать странному мужчине, волей случая и так узнавшему о ней больше, чем она намеревалась открыть.

Но он не знал одного. Того, что до сих пор наполняло неутихающей болью ее сердце.

Теренс Пауэр был ее мужем.

3

— Вам нужно еще что–нибудь?

Голос Люка застал Робин врасплох, она резко обернулась и чуть не уронила на пол миску с начинкой для пирога. Широко открытыми глазами она смотрела на стоящего в дверях мужчину.

Внешность Люка невероятным образом изменилась. Он наконец избавился от бороды, и теперь вместо грубого дикаря перед Робин стоял довольно молодой человек, высокий, сухощавый и спортивный, с короткими волнистыми волосами приятного золотисто–каштанового цвета. Тонкие черты лица выдавали хорошее происхождение, твердо очерченные губы и сильный подбородок говорили о решительности. Только глаза оставались прежними, темными и неприветливыми, да две глубокие складки, шедшие от крыльев носа к уголкам рта, придавали лицу выражение насмешливого презрения.