— Кто вам сказал, что я писатель? — резко спросил Люк, подавшись вперед всем телом и свирепо глядя на Робин. Пока она ошеломленно глядела на него, он вдруг безнадежно махнул рукой и снова откинулся на спинку стула. — Можете не отвечать, — вздохнул он, — и так понятно: Дотти!

Робин только покачала головой, устав удивляться перепадам его настроения.

— Простите, мне и в голову не приходило, что это ваша семейная тайна, — сказала она. — Вы, должно быть, пишете под псевдонимом?

— Что заставляет вас так думать? — осведомился он.

— Ну, я стараюсь по мере сил следить за новинками литературы, — скромно заметила Робин, — но я никогда не слышала о книгах, написанных Люком Харрингтоном. Поэтому и подумала, что вы пишете под псевдонимом. И позвольте мне высказать еще одно предположение: вы кажетесь мне человеком, который не хотел бы, чтобы вокруг его имени поднялась шумиха. Вот и все. Скажите мне, если я заблуждаюсь.

Пока Робин говорила, Люк не переставал сверлить ее мрачным взглядом своих черных глаз, так что закончила она уже менее уверенно, чем начала.

Что такого она сказала? Никто не предупреждал ее, что его работа — запретная тема для разговора. О чем вообще можно говорить с человеком, который взрывается в ответ на самые безобидные замечания? И почему, почему при одном только взгляде на него по ее спине пробегает дрожь?

Наступившее напряженное молчание было нарушено телефонным звонком.

Хорошо бы это была Дотти, подумала Робин. Уж на сей раз она добьется разрешения поговорить с подругой! Она молча считала звонки. Шесть… восемь… десять!

Телефон замолчал, затем зазвонил снова. Наверняка это Дотти!

Должно быть, намерения Робин были ясно написаны на ее лице, потому что Люк, прежде чем снять трубку, бросил на нее предостерегающий взгляд.

— Слушаю! — сказал он, и почти тут же на его лице возникла издевательская гримаса, обращенная к Робин. — Шарлотта! — воскликнул он и быстро–быстро заговорил по–французски.