— Нет, не должна была, — заявила Робин. — Какая теперь разница… Я была замужем, и мой муж… — Она судорожно сглотнула. — Мой муж умер.

Люк посмотрел на ее левую руку, где на безымянном пальце до сих пор блестел тонкий золотой ободок.

— А я ведь даже не заметил, что вы носите его, — немного растерянно и с обращенным к самому себе укором произнес он.

— Я уже сказала, это неважно. — Робин почувствовала настоятельную необходимость сменить тему: эта была еще чересчур болезненной.

Люк хотел было не согласиться с ней, но поднял глаза на ее побледневшее лицо и мягко спросил:

— Так мы начнем сначала, Робин?

К чему это все? Она пробудет здесь совсем недолго, и их пути вряд ли еще когда–нибудь пересекутся. Но ради Дотти…

— Конечно, Люк, — легко согласилась она и, памятуя о малоприятном начале их знакомства, поинтересовалась: — А где же Гарм?

— Я решил, что лучше ему пока побыть снаружи, — объяснил Люк. — Я как раз выходил покормить его, когда позвонила Дотти.

— Если вы выставили его на улицу из–за меня, то, пожалуйста, впустите обратно. — За окном страшно выл ветер, и ветки деревьев царапали по стеклу. — Думаю, он быстро поймет, что я не представляю для вас угрозы.

— Я не был бы в этом так уверен, — туманно ответил Люк.

Робин некоторое время смотрела на него, пытаясь понять, что именно он имел в виду, но затем оставила бесполезное занятие. Может быть, в устах другого человека эти слова показались бы приглашением к флирту, но Люк… Мотивы его поступков оставались загадкой для Робин.

Внезапно она поняла, какое чувство может испытывать к ней человек, готовый устроить похороны для мертвой бродячей собаки.

— Скажите, Люк, — спросила она, — вы в детстве не подбирали выпавших из гнезда птенцов и брошенных котят?

Вопрос сбил его с толку.

— Не делал ли я — чего? О чем вы говорите, Робин?