Но чем ближе Робин подходила, тем сильнее ее одолевали сомнения. Дом выглядел так, словно в нем уже давно никто не жил. Двухэтажный и приземистый, он, казалось, врос в землю. Стены, сложенные из тяжелых каменных блоков, обросли склизким, отвратительного вида мхом, окна нижнего этажа были грубо заколочены досками, на крыше во многих местах не хватало черепицы.

Очевидно, решила Робин, хозяева давно покинули неуютную старинную постройку, и где–нибудь поблизости наверняка обнаружится новый дом, меньше и комфортабельнее. Не могла же Дотти всерьез приглашать ее погостить в этих развалинах!

Но все рассуждения Робин, такие, казалось бы, стройные и логичные, вдребезги разбивались об один–единственный факт: нигде поблизости не было заметно даже следа какого–либо иного жилья. Дорога, по которой она пришла, широкой дугой огибала старый, запущенный сад и упиралась в старинные, насквозь проржавевшие ворота, закрывающие сквозную арку в центре фасада громоздившегося перед ней архитектурного монстра.

Некоторое время Робин раздумывала, не повернуть ли обратно, как вдруг до ее слуха донесся какой–то странный звук. Неясный, приглушенный туманом, он, тем не менее, явно исходил со стороны дома.

Робин замерла на месте. Желание отыскать источник звука боролось в ней с другим, не менее сильным желанием повернуться и со всех ног броситься к машине. Но даже если ей удастся выбраться из этого неприятного места, что делать дальше? Провести остаток вечера, а возможно, и всю ночь на дороге в ожидании, пока рассеется туман? Ну уж нет! Она и так потеряла целый год, трусливо пряча голову в песок. В конце концов, она приняла приглашение Дотти именно для того, чтобы перестать убегать от жизни.

Робин усмехнулась своим мыслям. Надо же было так случиться, что при первом же выходе в большой мир она оказалась в столь нелепой ситуации.