Оставалось одно: пойти и проверить. Если странный звук обязан своим происхождением человеческому присутствию, она сможет спросить дорогу к дому Люка Харрингтона. Если же дом действительно необитаем… что же, вернуться к машине она всегда успеет.

Осторожно ступая по влажной траве, Робин добралась до глубокой, темной арки и потянула на себя тяжелое медное кольцо. Проржавевшая створка неохотно, со скрипом и скрежетом подалась на пару дюймов и снова застыла.

Сзади послышался шорох. Робин повернулась, и во рту у нее мгновенно пересохло, а колени противно задрожали. Перед ней, отрезая все пути к отступлению, стоял самый огромный пес, какого она когда–либо видела, с большой головой, мощным телом и тяжелыми, когтистыми лапами. Гладкая темно–серая шкура делала его похожим на ужасный призрак. Налитые кровью глаза горели отнюдь не дружелюбным огнем.

Робин пятилась, пока не прижалась лопатками к холодному металлу ворот. Пес сморщил верхнюю губу, обнажая острые клыки. Из его пасти вырвалось глухое утробное рычание, похожее на далекие раскаты грома. Робин вся сжалась, завороженная неумолимой свирепостью его взгляда.

— В чем дело, Гарм? — Раздраженный мужской голос прозвучал совсем близко, хотя Робин по–прежнему никого не видела. Но, так или иначе, это был человеческий голос, и он обещал спасение.

Пес, не оборачиваясь, помахал хвостом, но продолжал рычать.

— Гарм! — раздалось вновь, и у Робин отчего–то по спине пробежала дрожь.

Голос был явно мужской, но звучал он приглушенно и гулко, словно из–под земли. В другой обстановке она первая посмеялась бы над своими страхами. Но серая пелена тумана и зловещее сооружение за спиной угнетающе подействовали на ее воображение, а таинственный бесплотный голос только усилил впечатление. Теперь Робин уже не была уверена в том, что он принадлежит человеческому существу, а стоящий перед ней чудовищный зверь собака, а не исчадие ада.

Она не сводила глаз с огромной пасти с острыми желтоватыми клыками. Один прыжок — и эти клыки сомкнутся на ее нежном горле…