Робин резко выпрямилась.

— Я подожду вас во дворе, — сказала она. В конце концов, она собиралась подышать свежим воздухом, и общество Люка для этого вовсе не обязательно.

— Отлично, — спокойно ответил он, с прежней неторопливостью отпивая еще глоток кофе.

Свежий, пожалуй даже чересчур свежий, воздух на улице помог Робин восстановить душевное равновесие. Туман совсем рассеялся, и день обещал быть ясным. Машина Робин, которую Люк перегнал с шоссе еще вчера, пока она принимала ванну, стояла во внутреннем дворе, соседствуя с «ситроеном» хозяина дома. Ворота были распахнуты настежь.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что Гарма во дворе нет, Робин решилась выглянуть за ворота. На месте вчерашней ямы темнел холмик свежевскопанной земли. Трупа собаки нигде не было видно.

Робин почувствовала легкий укол совести. Люку, должно быть, пришлось встать очень рано, чтобы закончить прерванную вчера работу. Понятно, что после этого ему хотелось спокойно отдохнуть за чашкой кофе, поэтому зря она так рассердилась на него.

Забавно. Каждый раз, когда поведение Люка начинало особенно раздражать ее, обязательно находилось что–то, что заставляло думать о нем лучше. Но стоило Робин мысленно хоть немного примириться с ним, тотчас же его очередная выходка сводила благоприятное впечатление на нет.

— Вы готовы?

Люк стоял в дверном проеме, держа Гарма за ошейник. Пес нетерпеливо перебирал лапами, его длинный, тонкий хвост возбужденно ходил из стороны в сторону.

— Готова, — немного резко ответила она. — Куда мы пойдем?

— Для вас это имеет какое–то значение? — усмехнулся он.

Внезапно ей в голову пришла мысль.

— Мы можем подняться на утес, который виден из окна моей комнаты? Тот, на котором растет сосна?

— Вы имеете в виду Па–о–Сьель? — уточнил Люк.

— Па–о–Сьель? Что это?

— Так здесь называют это место. По–французски это значит «Шаг в небо». Дерево нависает над шоссе, и местные жители твердят, что нужно срубить его, пока оно не свалилось кому–нибудь на голову. Но в действительности никто и пальцем не шевельнет. И знаете почему?