Мисс Тресильян посчитала, что лучше воздержаться от комментариев. Ей показалось невероятным, что мистер Роуэли мог предоставить лорду Иверу хотя бы малейший предлог для показа его тирании, поскольку, на ее взгляд, молодой человек обладал прекрасным характером. Элинор давно уже пришла к выводу, что решимость не входит в состав многочисленных добродетелей Артура Роуэли. На его нежном лице не виделось даже намека на сильную волю, и у него полностью отсутствовала решимость, которой у Люси зато было в достатке.

– И даже если лорд Ивер не согласится, мы все равно поженимся, – весело заметила Люси. – В конце концов, у меня самой есть вполне приличное состояние, и мы сможем вполне сносно прожить до тех пор, пока полностью не закончится срок опекунства.

Услышав эти слова, мисс Тресильян сочла своим долгом вмешаться в разговор. Она твердо заявила, что ни она, ни папа Люси не одобрят брак без согласия лорда Ивера.

Люси ответила, как всегда, откровенно:

– Но, дорогая тетя, вы только оттягиваете время! Единственное, что скажет папа, это то, что он полностью полагается на ваше мнение и разрешит вам поступить по своему усмотрению.

Мисс Тресильян сказала со смехом:

– Но я не могу разрешить вам пожениться и должна запретить этот брак. Мне очень жалко вас обоих, но, если лорд Ивер не переменит свое решение, боюсь, вам не останется ничего иного, как ждать, пока состояние Артура не перейдет в его руки официально.

Нельзя было ожидать от молодых влюбленных, что они смогут отнестись к более чем трехлетнему ожиданию с каким-нибудь другим чувством, кроме ужаса! Мистер Роуэли уныло покинул дам, сказав на прощание, что не сомневается в своей способности уговорить Ивера передумать. А Люси немедленно принялась убеждать тетю в том, что ее чувство к Артуру не детское увлечение, которое можно легко забыть.