— Нет! — протестующе воскликнула Доминика, сообразив наконец, что убивать ее не собираются, но помять одежду могут. — Это глупо, Арман! Двенадцать ступенек — и мы будем дома.

Он обнажил великолепные грушевидные выпуклости, тем самым воплотив в реальность мечту многих мужчин, танцевавших с Доминикои в клубе, но приласкать их уже не было времени, внутреннее напряжение гнало его дальше. Он прижался к обнаженным прелестям с такой силой, что опасения Доминики сверзиться вниз головой через перила приобрели некоторые основания. Каблук на одной туфле сломался, когда Арман круто развернул Доминику к перилам, она неуверенно балансировала, чувствуя боль в лодыжке. Когда она приподняла ногу, чтобы совсем избавиться от негодной туфли, Арман немедленно воспользовался возможностью и с силой раздвинул ее ноги.

— Это дурацкая затея! Оставь меня, я не хочу! — злилась Доминика, пытаясь взглянуть на него через плечо.

Одной рукой она крепко держалась за перила, а другой пыталась дотянуться до трусиков и вернуть их на прежнее место. Но было уже поздно, она была бессильна против настойчивого желания Армана: трусики болтались вокруг колен, ее драгоценное достояние находилось в руках насильника, который мог делать с ним все, что ему заблагорассудится, а нога Армана, вставленная наподобие клина между ее ног, мешала ей сомкнуть бедра.

У нее перехватило дыхание, когда его пальцы решительно раздвинули полные ягодицы, словно разломили сочный персик, и она почувствовала прикосновение трепещущей плоти. Она попыталась вырваться, но любовник крепко обнимал ее за талию, а другой рукой ласкал живот.

— Нет! — воскликнула она, когда Арман сильно и резко вонзился в нее. — Это глупо, — повторила она настойчиво, с обидой в голосе, — прекрати немедленно!

С точки зрения Доминики, эта неожиданная атака была, возможно, и глупой, и неуместной, но для Армана решался вопрос жизни и смерти. В такси блестящая выдумка Доминики использовать шелковый шарф довела его до неистовства, а когда она и на лестнице не оставила любовника в покое, переполнявшие его эмоции вырвались из-под контроля. Оказалось, что ему достаточно было погрузиться в ее горячие бархатистые глубины, чтобы все было кончено. Она еще протестовала, его пальцы еще раздвигали нежную плоть, когда он, не сделав ни единого движения, выплеснул свою страсть.