— Невероятно! — возмущенно воскликнула Доминика. Тело Армана сотрясали экстатические судороги.

— Я люблю тебя… я люблю тебя… — бормотал он в упоении.

Доминика любила чувственные игры, особенно с Арманом, равным ей по изобретательности в подобных развлечениях. И хотя первой и естественной реакцией на нападение были изумление и гнев, спустя совсем немного времени, когда бурный порыв утих, она уже не сердилась на него, забавляясь в душе тем эффектом, который произвела ее выходка с шелковым шарфом. Кроме того, стихийность и мощь взрыва не могли не произвести на нее впечатления. Ей было чем гордиться: далеко не каждая женщина была способна спровоцировать столь бурную реакцию у поклонника. И когда Арман погладил ее по обнаженному животу, ее собственное желание, временно подавленное гневом, вновь стало расти.

Электрический счетчик, установленный скупым домовладельцем с целью экономии денег, отключил свет автоматически, и лестница внезапно погрузилась во тьму. Тем лучше, подумала Доминика, по крайней мере никто из поздно возвращающихся домой соседей не увидит ее с болтающимся вокруг колен нижним бельем и Армана, прильнувшего к ее заду! Она слегка отодвинулась, чтобы освободиться от вонзенного в нее предмета, и, повернувшись, пылко прижалась к Арману.

— Доминика, ты потрясающа! — прошептал он благодарно.

Одной рукой она обвила его шею, заставив пригнуть голову, так чтобы она могла поцеловать его, а другой дотронулась до влажной плоти, давая понять, что простила его дерзость. Арман нащупал под платьем безупречной формы выпуклости и сжал их как бы в знак благоговения, подобно смиренному и счастливому верующему в святилище, жертвы которого были приятны божеству.