Единственным светлым пятном в его жизни была сестра Джуд, молодая монахиня, которая с первого дня его пребывания в «Священных сердцах» приняла в Мэтью особое участие. Она укачивала мальчика перед сном, потихоньку таскала инжир из кухни – и они тайно трапезничали. Сестра Джуд научила его читать, брать простейшие аккорды на гитаре и играть в бейсбол; когда она била по мячу, ее тяжелые черные юбки так и летали вокруг щиколоток.

И – что гораздо важнее – благодаря сестре Джуд Мэтью узнал, что такое любовь. Каждый вечер, когда она склонялась над его кроваткой, поправляла упавшие на лобик черные волосы и нежно целовала, он с наслаждением вдыхал исходящий от нее резковатый запах мыла «Айвори» и чувствовал, как растет и полнится любовью его сердце. Сестра Джуд стала для Мэтью воплощением Любви.

К несчастью, он рано узнал, что любовь быстротечна. После пожара, поглотившего весь интерьер красного кирпичного строения, где располагался приют (это произошло вскоре после того, как Мэтью исполнилось семь лет), власти штата Калифорния решили, что детям из «Священных сердец» будет лучше в «естественной домашней обстановке».

Вот когда Мэтью узнал, что такое калифорнийская система семейных детских домов. Его, как мячик, перебрасывали из одного дома в другой. На протяжении всех пятидесятых годов, когда телевидение усердно лепило образ американской семьи – «ячейки общества», – Мэтью оставался аутсайдером, мишенью для других воспитанников. Четвероклассник Джимми Коллинз, жирный хулиган с косыми подлыми глазками, первый обозвал его ублюдком. Мигом подхваченная подлипалами, эта кличка много лет преследовала Мэтью, не давая угаснуть тлеющим в душе углям гнева.

Особняк Джошуа Бэрона в стиле французского регентства укрылся за высоченной каменной стеной с тяжелыми двустворчатыми чугунными воротами в десять футов высотой и с острыми зубцами сверху.