Не сказав больше ни слова, Шон Тэйт и Харви Сэйер взяли свои шляпы, пальто и кейсы и удалились.

Долгое время в зале царило молчание – никто не решался заговорить. Наконец Мара облекла в слова мысли, одолевавшие всех присутствующих:

– На этот раз Шон нам здорово подгадил, подложил свинью, верно? Это хоть и косвенное свидетельство, но убедительное для Комиссии по безопасности, достаточное, чтобы состряпать дело. – Она обернулась к Бобу Хантеру: – Ну, Боб, сегодня ты молчалив как никогда.

Боб сидел, положив перед собой руки. Не глядя на Мару, он заговорил:

– Да что тут скажешь? И говорить-то нечего! Я хочу сказать, что все выглядит весьма скверно, в этом нет ни малейших сомнений. Но думаю, мы можем доказать, что ты была обманута Шоном и Сэйером. Черт возьми! Ведь речь идет о таком гиганте, как «Т.И.И.». Уверен, комиссия не может считать тебя лично ответственной за каждую из миллионов операций, производимых день за днем. Откровенно говоря, я ежедневно ставлю свою подпись под документами, которых в глаза не видел, и делаю это только по рекомендации сотрудников.

– И в бухгалтерском деле – то же самое, – поспешно согласился О’Тул. – Мне приходится полагаться на слово других бухгалтеров, занимающихся сложением и вычитанием. А в твоем случае просто приходится делегировать часть власти исполнительным директорам и служащим компании, например Шону. Если все, что он делает, сходится с отчетами, а на бумаге все выглядит оправданным, то нет возможности обвинить его. Руки у тебя связаны.

– Какая чушь! – Мара хлопнула ладонями по столу; она пришла в ярость от сознания собственного бессилия – то было состояние, совершенно чуждое ее деятельной натуре. – Я несу ответственность. Я первое лицо в игре, и вы все это понимаете. Я полностью увязла в этом, сами знаете… Ведь получается, что доллары текли в мой сейф.

Мара содрогнулась всем телом и поднесла руку к горлу. Теперь голос ее звучал тихо и прерывисто: