Мария окинула взглядом превосходную кухню с ее современными духовками, блестящими медными навесами и вместительными шкафами. Наверное, она могла бы воссоздать все это в другом месте, построить такие же шкафы, купить точно такое же оборудование. Но это обойдется слишком дорого. И она не смогла бы нигде воспроизвести такой же великолепный фасад, выходящий на Пиккадилли. Это такая же редкость, как зубы у курицы. И все же ей не остается ничего другого, кроме как выехать отсюда.

Ее вдруг охватило отчаяние. Филипп - маркиз, человек очень богатый и влиятельный. В борьбе с ним она так же бессильна, как и тогда, когда ей было семнадцать лет.

С каким холодным равнодушием сообщил он ей в тот день в библиотеке Кейн-Холла, что его брат предпочел сохранить свой доход и не жениться на ней. Его абсолютно не тронули тогда ни слезы, ни страх девчонки с разбитым сердцем, которая сначала протестовала, а потом согласилась на его условия. С каким бесчувствием протянул он ей банковский чек в обмен на обещание никогда и близко не подходить к Лоренсу.

Неожиданно Мария поняла, что следует делать. Она развязала завязки фартука, бросила его на рабочий стол и вышла из кухни. В течение двенадцати лет она честно выполняла свое обещание. Теперь она собиралась его нарушить.

Два часа спустя на ее лице не было следов краски, не было и навязчивого запаха скипидара, которым она пользовалась, чтобы смыть краску. Мария вышла из фарфоровой ванны и взяла приготовленное полотенце. Вытерев тело, она выжала воду из волос, повесила полотенце на специальную металлическую сушилку и открыла дверь в гардеробную, которая примыкала к ванной комнате.

Она взяла свежее нижнее белье, выбрала английскую белую блузку с длинными рукавами и застегнула пуговицы. А сверху она решила надеть свой лучший костюм для прогулок из синей саржи. Она тщательно причесала волосы и заколола на затылке длинные вьющиеся пряди, свернув их в тугой пучок, потом вынула самую хорошенькую шляпку - широкополую, из темно-синей соломки, отделанную кремовыми страусовыми перьями и ленточками.