- Кстати, - сказала она себе, натягивая белые перчатки, - негоже женщине, собирающейся встретиться с мужчиной, который когда-то был ее любовью, предстать перед ним неряшливой и бедно одетой.

Мария спустилась вниз, извлекла из мусорного ведра уведомление о выселении, разгладила его, сложила аккуратно и сунула в карман. Выйдя из дома, она заперла парадную дверь и бросила взгляд в обе стороны, чтобы убедиться, что Филипп нигде не подстерегает ее, готовый наброситься, если она подойдет близко к его входной двери.

Сунув ключ в сумочку, она купила у мальчика на углу газету и пересекла улицу, направляясь в Грин-парк. Выбрав скамью, с которой в обе стороны просматривалась Пиккадилли и была полностью видна Халф-Мун-стрит, Мария уселась, развернула газету и сделала вид, что читает, а сама не спускала глаз с перекрестка напротив.

Ей не пришлось долго ждать. Минут этак через двадцать она заметила молодого шатена в щегольском фланелевом костюме и шляпе-канотье, который шел по Халф-Мун-стрит, помахивая тростью. Внимательно приглядевшись к нему, она удовлетворенно кивнула и встала. Эту развязную, беспечную походочку она узнала бы где угодно.

Отложив газету, она поспешила вновь пересечь Пиккадилли, но так, чтобы намеченная жертва не заметила ее раньше времени. Когда она, пройдя мимо входа в свой магазин, повернула на Халф-Мун-стрит, сумочка у нее была открыта и она копалась в ней, якобы что-то отыскивая и производя впечатление женщины, настолько занятой содержимым сумочки, что она не обращает внимания, куда идет.

Столкновение было идеально спланировано по времени. Ее сумочка и его трость упали на тротуар, его канотье и ее шляпка слетели, а когда она вскрикнула от боли, ее крик даже ей самой показался очень естественным.

- Послушайте! - воскликнул Лоренс, хватая ее за руки, чтобы она не шлепнулась на тротуар. - Я дико извиняюсь. С вами все в порядке?