Мария вернулась в основное помещение кухни и, сняв перчатки, стала осматривать плиты. Она открывала дверцы духовок, поворачивала краны с горячей водой, чувствуя себя ребенком в игрушечном магазине. В судомойне она вымыла руки, испачканные сажей, и храбро попробовала на вкус воду. Конечно, вода оказалась доброкачественной. Как-никак это был район Мейфэр.

Наконец она перестала бренчать разными приспособлениями, но никак не могла заставить себя уйти. Ее отец был шеф-поваром, и она за свои двадцать девять лет побывала в самых разнообразных кухнях, но ни одной похожей на эту не видывала никогда. Это была осуществленная мечта.

Здесь она будет создавать свои шедевры - нежнейшие, тающие во рту пирожные, крошечные изящные птифуры и самые потрясающие свадебные торты из всех, которые доводилось видеть лондонскому обществу. Очень многие, в том числе ее отец и Андре Шовен, уверяли ее, что, поскольку она женщина, ее никогда не будут считать настоящим мастером, но здесь, в этой кухне, она докажет, что они были не правы.

За окном промелькнула чья-то тень - должно быть, какой-то прохожий, - и размечтавшаяся Мария, вздрогнув, вернулась к реальности. Нельзя терять времени. Надо срочно связаться с агентом и заключить договор об аренде. Срочно, сию же минуту, пока кто-нибудь другой, увидев эту великолепную кухню, не опередил ее.

Эта мысль побудила Марию к действию, и она, взбежав вверх по лестнице, выскочила из дома. Оказавшись снаружи, она заперла входную дверь и сунула ключ в карман, но даже в спешке остановилась на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на магазин. Отойдя на пару шагов от двери, она представила себе, как будет выглядеть вход, когда магазин будет принадлежать ей. Над дверью золотыми буквами - броско, но со вкусом - будет написано «Мартингейл», в витрине выставлены ярко-красные клубничные пирожные, нежные бело-розовые птифуры и толстенькие золотистые пышки.

- Великолепно, - пробормотала она с некоторым благоговением и, уже уходя, оглянулась еще раз на магазин. - Просто великолепно!