Весьма болезненное столкновение грубо вырвало ее из мира грез. От удара сумочка отлетела в сторону, а она, стараясь удержаться на ногах, попятилась и, наступив на подол собственной юбки, попыталась восстановить равновесие. Она шлепнулась бы на тротуар, если бы ее не подхватила пара сильных рук, прижав, словно к надежной опоре, к мужской груди.

- Осторожнее, девушка, - произнес возле ее уха глубокий мужской голос.

Голос показался ей как будто знакомым.

- С вами все в порядке?

Мария сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить ритм дыхания, и уловила запах лавровишневой воды и свежего белья. Она кивнула, прикоснувшись щекой к шелковой отделке лацкана:

- Надеюсь, что все в порядке.

Прижавшись ладонями к мягкой шерсти мужского пиджака, она оттолкнулась, подняла голову, взглянула мужчине в лицо. Когда их взгляды встретились, Мария узнала его, и это отозвалось не менее сильной болью, чем боль от удара при столкновении.

Филипп Хоторн. Маркиз Кейн.

Разве можно спутать с другими эти синие, как кобальт, глаза, опушенные густыми черными ресницами? Она мысленно всегда называла его глаза «ирландскими», хотя, даже если крошечная капелька ирландской крови портила чистоту его родословной подлинного британского аристократа, он в этом не признавался. Филипп всегда ставил превыше всего положение в обществе и окружал себя подобающими его социальному статусу людьми в отличие от своего брата Лоренса, которого эти условности абсолютно не интересовали.

Воспоминания нахлынули на нее как наводнение, в мгновение ока начисто смыв двенадцать лет, прошедшие с тех пор, как они виделись в последний раз. Ей вдруг показалось, что они находятся не на тротуаре в Мейфэре, а в библиотеке Кейн-Холла, и Филипп, стоя по другую сторону письменного стола, держит в руке банковский чек и смотрит на нее так, словно перед ним полное ничтожество.