Она взглянула вниз, словно ожидая увидеть в его руке светло-розовую бумажку банковского чека - взятку за то, чтобы она убралась отсюда и никогда не возвращалась назад, деньги в обмен на обещание держаться подальше от Лоренса всю оставшуюся жизнь. Хотя маркизу в то время было всего девятнадцать лет, он тем не менее уже умудрился повесить ценник на любовь. Она стоила тысячу фунтов.

Ей вспомнился его равнодушный голос, произнесший: «Этой суммы должно быть достаточно, поскольку мой брат заверил меня, что никакого ребенка быть не может».

Потрясенная Мария попыталась взять себя в руки. Она всегда чувствовала, что рано или поздно снова столкнется с Филиппом, но не могла предполагать, что столкновение это произойдет в буквальном смысле, а поэтому несколько растерялась.

Она давно рассталась с мыслью, что когда-нибудь снова увидится с Лоренсом, тем более что несколько лет назад услышала, будто он уехал в Америку. Однако его старший брат - совсем другое дело. Филипп был маркизом и вращался исключительно в самых высших слоях общества. Поскольку при работе помощницей у Андре Марии приходилось обслуживать множество балов и прочих увеселительных мероприятий, обнося закусками аристократов, она давно смирилась с мыслью, что рано или поздно, предложив уложенные на блюде канапе, она почувствует на себе его надменный взгляд. Как ни странно, этого пока не случалось. Двенадцать лет ей везло, и она с ним не встречалась, а тут - на тебе! - налетела на него на улице. Вот невезение так невезение!

Ее взгляд скользнул вверх. Филипп всегда был высок ростом, но сейчас перед ней стоял не тот долговязый юноша, которого она помнила. Плечи и грудь у этого мужчины были значительно шире, и от всей его фигуры веяло такой мужской силой и энергией, что Мария совсем растерялась. Если бы в этом мире существовала справедливость, то Филипп Хоторн должен был бы к этому времени растолстеть или страдать подагрой. А маркиз Кейн вместо этого был в тридцать один год даже сильнее и мужественнее, чем в девятнадцать лет. Ну что за досада!