Мария возмутилась и хотела сказать какую-нибудь колкость, но он ее опередил.

- Желаю вам хорошего дня, мисс, - сказал он и, поклонившись, пошел своей дорогой.

Она повернулась и, прищурив глаза, посмотрела в его удалявшуюся спину. Он отлично знал, кто она такая, и только делал вид, что не знает. Высокомерный, напыщенный сноб! Как он смеет так пренебрежительно обращаться с ней?

- Приятно было снова увидеть тебя, Филипп! - крикнула она ему вслед сладким, как мед, голоском. - Обязательно передай от меня привет Лоренсу.

Он даже не оглянулся. Конечно, он притворился, что не знает ее. Этого требовало хорошее воспитание. Но еще до того, как она подняла голову и он увидел ее лицо, до него донесся запах ванили и корицы, и он понял, что это она. Сохраняя достоинство благовоспитанного постороннего человека, он помог ей собрать вещи, делая вид, что они никогда прежде не встречались, и довел этот фарс до конца, уйдя с места происшествия естественной неторопливой походкой. Однако Филиппу казалось при этом, будто его только что ударили кулаком, и он с трудом удержал равновесие.

Мария Мартингейл.

Он и не знал, что она в Лондоне. По правде говоря, он слишком редко вспоминал о ней, чтобы интересоваться ее местонахождением. Если бы у него была склонность к подобным бесполезным размышлениям, он мог бы представить ее себе женой какого-нибудь доверчивого бедолаги - не аристократа, конечно, потому что, если бы она поднялась так высоко, он бы об этом услышал. Нет. Он мог бы представить ее себе замужем за каким-нибудь процветающим коммерсантом средних лет, проживающей где-нибудь в Хакни или Клапаме. Но он не заметил на ее пальце обручального кольца, что его, откровенно говоря, удивило.

Возможно, она была теперь чьей-нибудь содержанкой. Филипп поразмыслил над таким вариантом, пересекая Чарлз-стрит и выходя на Беркли-сквер, но достигнув пункта своего назначения, отеля «Томас», он был вынужден отказаться от идеи представить себе Марию в роли куртизанки.