Спотыкаясь о мотки веревок и разбросанные по палубе инструменты, Сара наконец добралась до перил. Здесь людей было меньше, но какой-то высокий стройный парень с копной светлых волос все-таки заслонял обзор. Будто бы услышав ее мольбу, он внезапно немного отодвинулся в сторону, и Сара увидела все. Сожалея о том, что пришла, она буквально замерла от ужаса, по спине побежали мурашки.
На железном крюке, вбитом в толстую деревянную балку, висел высокий темноволосый мужчина. На его бедрах чудом держались изорванные грязные брюки. Руки были прикованы к балке. Он не мог пошевелиться, только кончики пальцев ног еле касались поверхности палубы. Вены и сухожилия на руках мужчины вздулись от напряжения. Из ран под браслетами струилась кровь, но эти несколько бордовых струек не шли ни в какое сравнение с потоком из множественных рваных ран, изрезавших широкую сильную спину. Кожа вокруг кровавых рубцов лопнула, обнажив разорванные мышцы. Обрывки плоти свисали с кровавого месива, как неровная бахрома. Ручьи крови, соединялись друг с другом и устремлялись вниз по обнажившимся белым сухожилиям. Кровь лилась на потрепанные штаны, капала на палубу. На черных волосах, мокрых от пота, запеклась кровь.
Он казался сильным, словно дикий зверь, и все же был жалок в данных обстоятельствах. Пока Сара стояла молча, застыв от страха, другой мужчина поднял толстую кожаную плеть с металлическими набойками на конце, размахнулся и ударил еще раз по окровавленной спине. Снова послышался свист, затем ужасающий скрип. Каторжник вздрогнул, прогнулся, откинув голову назад и тихо застонал, пытаясь сдержаться. Сара затрепетала, услышав мучительный гортанный стон.