После каждого удара кровь и кусочки плоти брызгали на стоявших слишком близко людей. Это были, судя по одежде, капитан и ее отец. Сара почувствовала приступ тошноты, когда увидела пятна крови на брюках и даже на белой рубашке отца. Было трудно поверить, что человек, стоящий со сложенными на груди руками и бесстрастно наблюдающий за страданиями беззащитного существа, подобного ему, ее отец.

И снова хлыст просвистел в воздухе, снова с хриплым скрипучим звуком опустился на спину жертвы. Заключенный вздрогнул и громко застонал. Сара с ужасом наблюдала, как из новой раны потекла кровь, несколько капель попало на темно-желтый лацкан отцовского пиджака. Но тот даже не обратил внимания на подобную мелочь, он был всецело поглощен созерцанием истерзанной спины. Только слегка вздрагивающий уголок рта свидетельствовал о чувствах, обуревающих Эдварда Маркхэма. Осужденный корчился от боли, безвольно повиснув на кандалах. Голова откинулась назад. Краем глаза Сара успела заметить, как мужчина, избивающий каторжника, начал вновь приподнимать хлыст. Мужчина был, как почти все на корабле, оголен по пояс. Видимо, заключенный понял, что последует новый удар, по телу пробежала невольная судорога.

– Прекратите! – закричала Сара и, не соображая, что делает, побежала вперед. До нее не доходило, что она не имеет никакого права вмешиваться. Но она не хотела, не могла оставаться молчаливым свидетелем подобного зверства. Девушка пробивалась сквозь толпу, не замечая, что все обратили на нее внимание. Все, кроме человека с хлыстом в руке. Может быть, он не услышал ее крика, а может быть, предпочел проигнорировать его. Он снова поднял руку, занося хлыст для очередного удара.

– Я сказала вам, прекратите! – голос Сары дрожал от негодования, ей было очень страшно. Но она твердо встала перед человеком, который изготовился для удара.