Закрепляя вожжи за маленький крючок на передке двуколки, Сара заинтересованно посмотрела туда же, но солнце слишком ослепляло. Девушка увидела только темную полосу оголенной мачты на ослепительно голубом небе.

– О, мисс Сара, мисс Лиза, – воскликнул, оборачиваясь, Персиваль, его внимание привлекла лошадь, бьющая копытом о землю. – Купили все необходимое? – поинтересовался он.

Ни Сара, ни Лиза не стали отвечать на его вопрос, слишком болезненным он им показался. Пока Сара закрепляла вожжи на крючке, мужчина отвернулся от покрытых солью перил причала и подошел к двуколке. Из-под его ботинок при каждом шаге поднимались маленькие облачка пыли. Персиваль был единственным не осужденным европейцем, среди работающих на ферме ее отца. Сара понимала, что это не единственная, но главная причина, по которой его назначили надсмотрщиком. Бывший моряк, как можно было догадаться по многочисленным пикантным оговоркам, вырос в английском сельском графстве. Персиваль страстно стремился стать джентльменом. Около десяти лет назад торговый корабль, на котором он служил вторым помощником капитана, вошел в доки Мельбурна, и тогда Персиваль узнал, что в Австралии можно слыть за джентри

Эдвард Маркхэм теперь советовался с ним прежде, чем принять какое-то важное решение. Персиваль управлял фермой на редкость независимо. И стал похож на преуспевающего скотовода. Несмотря на жару, он оделся в черный сюртук, на шее был замысловато завязан галстук. Он вежливо улыбался, глядя на Сару, отчего его морщинистое лицо морщилось еще больше. Он выглядел сейчас довольно добродушно, каковым на самом деле не был. Сара улыбнулась ему в ответ довольно прохладно. Но ее сдержанность, похоже, не охлаждала его. Персиваль оказался чересчур толстокожим. И продолжал решительно ухаживать за девушкой, не обращая внимания на ее откровенное недовольство.