Сара не сомневалась, что отец, Лидия и сам Персиваль, уверены в том, что она будет приветствовать его домогательства. В конце концов, она уже давно девица на выданье, ей исполнилось двадцать два года, и поблизости нет ни одного подходящего жениха. Время идет, и Сара с каждым годом не молодеет. Об этом ей не раз напоминала Лидия. Джон Персиваль еще сравнительно молод, (сорок – это не старость, убеждала Лидия, которой было немногим больше), здоров, физически приятен. По мнению семьи, он подходит в качестве жениха чопорной старой деве идеально, ведь больше ей неоткуда ждать иного предложения. Но Сара была настроена решительно и отвергала все попытки принудить ее к замужеству. Если она так и не встретит мужчину, который вызовет в ее душе хоть какое-то теплое чувство, то она вообще не выйдет замуж. А Персиваль не вызывал в ней ничего, кроме отвращения. По крайней мере, ее не пугала перспектива остаться незамужней.

Однако Лиза не разделяла чувств Сары по отношению к Персивалю. Девушка только-только начала входить в образ роковой женщины. И, как считала Сара, слишком переигрывала. Ей очень хотелось отбить поклонника у старшей сестры. Вот и теперь Лиза подарила ему самую обворожительную улыбку, на какую только была способна в шестнадцать лет. На это, конечно же, стоило посмотреть. Девушка была в муслиновом темно-розовом платье, каштановые локоны убраны под легкую соломенную шляпку, которая защищала нежную кожу оливкового цвета от палящих солнечных лучей. Карие глаза сияли, белые зубки посверкивали, когда Лиза улыбалась губами, натертыми лепестками роз в тон цвету платья. Совершенно ясно, что Лиза становится настоящей красавицей. И хотя нос у нее был чересчур вздернут, живость юных глаз скрашивала этот недостаток. Правда, у Лизы был грубоватый квадратный подбородок, но губки надутые и капризные в форме лука Купидона компенсировали и этот недочет. Носик был усыпан золотистыми веснушками, что не умаляло прелести, а наоборот подчеркивало нежность кожи.