Однако, избавившись от назойливых, алчных дядей, он, к великой печали, продолжал угождать своей супруге. Придворные балы устраивались через день, опустошая казну и вызывая возмущение народа.

Уверена, отец мог бы стать великим королем, если бы не мать.

Дядюшки не примирились со своей отставкой, и однажды ночью попал в засаду и был тяжело ранен Оливер де Клиссон. Он возвращался от короля.

Когда известие достигло отца, тот, выяснив, что раненый находится неподалеку от места покушения, немедленно оделся и велел отвести себя туда.

Де Клиссон уже пришел в себя, когда появился король.

Это произошло еще до моего рождения, но рассказ о тех событиях я слышала так часто, что все происходившее как бы случилось на моих глазах и помнилось в малейших деталях.

— Мой дорогой коннетабль! — воскликнул отец при виде распростертого на постели Оливера де Клиссона. — То, что случилось, ужасно! Как вы себя чувствуете?

— Я очень страдаю, сир.

— Узнали вы тех, кто пытался вас убить?

— Да, сир. Я хорошо видел их. Это Пьер де Крейон и его люди.

Пьер де Крейон был двоюродным братом Жана, герцога Бретонского. Нападение следовало оценить как вызов королю. Отец крайне разгневался.

— Он понесет наказание, — пообещал отец.

И он сделал все, чтобы предать де Крейона суду. Этот случай, как мне кажется, послужил толчком к болезни отца, ибо впервые приступы безумия появились у него во время похода в Бретань.

До меня дошло несколько версий. Об этом я часто слышала в годы юности, да и позднее тоже. И у меня сложилось впечатление, которое я стараюсь передать в этих записях.

Отправляясь в Бретань, где укрылся Пьер де Крейон, отец велел своим дядьям присоединиться. Но родственник незадачливого убийцы, у которого тот прятался, наотрез отказался его выдать.