Напрашивается мысль: а не замешаны ли в покушении все три дяди короля? Явных улик не было, хотя они пытались отговорить отца от похода в Бретань и от поимки Крейона. Однако отец оставался тверд в своем решении.

Погода стояла сухая и жаркая даже для августа, когда король во главе войска направился на север страны.

Картина эта сейчас стоит у меня перед глазами. Я вижу отца в одежде из черного бархата; на голове у него шапка из той же материи, но алого цвета, украшенная лентой с жемчугом, которую ему дала моя мать перед расставанием — чтобы он все время думал только о ней. В седле держался он молодцевато, гарцуя на коне немного в стороне от своего отряда, клубы пыли застилают дорогу. Герцоги Анжуйский, Берри, Бургундский, Бурбон и брат короля Луи Орлеанский едут несколько впереди.

Они углубились в леса Ле-Мана, и тут к ним из-за деревьев бросается высокий сутулый мужчина с непокрытой головой и босыми ногами. На нем блуза — темная от грязи и рваная. Он хватает за уздечку отцовского коня и вопит что есть мочи:

— Ни шагу дальше! Вас предали!

К нему кидаются, пытаются удержать его, а он, безумно вращая глазами, продолжает кричать:

— Пускай король возвращается! Кругом опасность! Его предали!

— Бедняга тронулся умом, — заключил герцог Бургундский.

— Что будем с ним делать? — спросил Берри.

— Отпустите его, — сказал король. — Он полоумен, но безвреден. Уходи и не мешай нам продвигаться вперед.

Мужчина еще какое-то время провожал взглядом всадников, потом резко повернулся и, не переставая что-то бормотать, скрылся в кустах.

Уверена, эта встреча потрясла воображение отца. Возможно, напомнила о болезни своей матери, которую он, несомненно, не раз впоследствии видел в своем безумном воображении…

Оказалось, сумасшедший не оставил их в покое. Какое-то время они то и дело слышали из-за деревьев его вопли:

— Пусть король остерегается! Его предали! Возвращайся, король, пока не поздно!..