О, то была ужасная ночь…
В течение трех месяцев сознание отца оставалось затуманенным, но затем — внезапно — он полностью пришел в себя и снова смог выполнять обязанности короля. Но он изменился — печаль больше не оставляла его.
Это был второй, куда более длительный, приступ безумия, после того короткого, случившегося в лесах Ле-Мана. И оба повлекли за собой смерть людей. Тогда от его меча погиб один из воинов, сейчас — несколько придворных. Теперь он осознал, что приступы не случайность, а признаки страшной неизлечимой болезни.
Эту беду понимал и народ; прозвав его отца Карлом Мудрым, они стали называть его самого Карлом Безумным.
К отцу был приставлен прекрасный лекарь, приехавший издалека, звали его Уильям Харслей. Он сразу распознал болезнь короля и приметы, свидетельствующие о приближении очередного приступа, что очень важно.
С помощью этого лекаря отец тоже стал разбираться в своей болезни и принимать ее как неизбежное. Когда же приступ проходил, он брался за государственные дела и старался сделать как можно больше до следующего безумия. Он знал, что сумасшествие поселилось у него в крови и отравило всю его жизнь.
На протяжении многих лет, последовавших за этими событиями, отец продолжал оставаться любящим и покорным супругом. У них с матерью было, как я уже говорила, много детей. Они рождались чуть не каждый год. Многие умерли, но и нас, выживших, оставалось восемь.
Герцоги, дяди отца, среди которых главным слыл герцог Бургундский, снова обрели власть, тут же вновь сменив советников, назначенных королем. И хотя в периоды просветления отец пытался править страной, но и он, и все другие находились в непрестанном ожидании новых приступов болезни, новых признаков безумия.
Поражение французов в борьбе с англичанами еще до моего рождения стало бедствием для страны. Военные действия разоряли города, опустошали провинции. Однако когда одну из моих сестер, Изабеллу, выдали замуж за английского короля Ричарда II — помолвка состоялась в 1396 году, — наступило долгожданное перемирие. Таким стабильным положение оставалось и через пять лет, в год моего рождения, что произошло в ненастный день четырнадцатого октября 1401 года.