Внезапно каждая клеточка его тела преисполнилась пронзительного узнавания: ему казалось, что он знает эту женщину уже тысячу лет.

— А где ваша мама? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать и разрушить эти странные чары.

— Она у себя.

Ее дыхание коснулось его щеки, и тут же по всему телу прошла волна дрожи.

— Ей нравится здесь отдыхать?

На мгновение их взгляды встретились, и Кейла поспешно отвела глаза.

— Очень нравится. Здесь все так добры к ней...

Майкл промолчал, потому что боялся говорить: боялся, что голос дрогнет и выдаст его возбуждение. Только теперь он разглядел, что глаза у нее на самом деле зеленые, а светло-карими кажутся из-за золотистых крапинок, сверкающих в самой их глубине. Что брови у нее светлые, зато ресницы на удивление черные. Но самое поразительное — ему показалось, что в их тени действительно скрывается некая тайна! А тонкий аромат ее кожи был как будто пронизан неуловимым волшебством...

Майкл вдруг разъярился. Что, черт возьми, происходит?! Он привык быть хозяином своих чувств! Но эта ярость, эта горячая раскаленная злость лишь распалила его еще больше. Такого желания — такого голода по женскому телу — он не испытывал уже пять лет. Но даже тогда его ощущения не были столь пронзительными, столь ненасытными и мучительными.

Слава Богу, что завтра он уезжает. Больше они не увидятся никогда. Это горячечное желание пройдет и забудется. И он снова станет себе хозяином!

1

— Это вообще очень незаурядный человек. Никогда не встречал мужчину, который решил бы, что если любимая женщина ему недоступна, то лучше у него совсем никого не будет, — в своей обычной несколько педантичной манере проговорил Остин. — Но мой двоюродный брат Майкл именно таков.