Так что его странные желания — например, затащить ее в ближайшую постель и любить так, чтобы после него она бы уже никогда даже не посмотрела ни на какого другого мужчину, невозможно было ничем объяснить. Может быть, он просто сошел с ума? Или этот первобытный зов крови время от времени нападает на каждого мужчину?

Как правило, подобный бред ни к чему не приводит, и это, наверное, к лучшему. Сейчас у Кейлы были другие заботы. Ее мать, прикованная к инвалидной коляске, умирала; это было видно сразу же, с первого взгляда. Майкл не знал, почему мать и дочь решили остановиться в таком дорогом отеле на тропическом острове в самое жаркое время года. Но миссис Даннинг здесь, похоже, нравилось. И было очевидно, что отношения у матери с дочерью самые теплые.

Тут он заметил, что к Кейле подходит один из постояльцев отеля — широкоплечий высокий американец с наглым лицом. Его захлестнула волна жаркой и дикой ревности. Сам не сознавая, что делает, Майкл вскочил со стула: неудержимая сила влекла его вперед. Опомнился он лишь в середине зала, но было уже поздно.

А американец его даже не заметил. Он что-то сказал Кейле и отправился на пляж, а она улыбнулась, помахала ему рукой и тут же о нем забыла, вновь повернувшись к танцующим.

Майкл слегка успокоился. Но желание не отпустило — наоборот, оно стало еще сильнее. Он бесшумно подошел к ней, точно хищник, подкрадывающийся к своей жертве, и испытал какое-то странное удовлетворение, когда она вздрогнула, почувствовав, что уже не одна.

— Может быть, потанцуем? — спросил он, улыбнувшись.

Кейла испуганно подняла глаза, но уже через секунду взяла себя в руки:

— Да, пожалуй.

Почему-то Майкл думал, что она не умеет танцевать и будет неуклюже топтаться, а может быть, даже отдавит ему ноги. Но она была точно ветер в его руках! Ароматный дурманящий ветер, исполненный сладостного искушения, ласкающий мягкими прикосновениями...