Аллан улыбнулся:

— Твоя диета, может быть, и изменилась, но расположение духа, как я вижу, осталось таким же, как прежде.

Старик хмыкнул и начал раскуривать сигару. Наконец на ее кончике появилась ярко-красная точка.

— Итак, — сказал он, выпустив облачко дыма, — что у тебя новенького, молодой человек?

— Может, сначала расскажешь, что новенького у тебя?

Каспар устало прикрыл веки.

— Что у меня может быть новенького? Вся моя жизнь заключается в приеме пищи и лекарств. Но только не сегодня. Нет, — улыбнулся Каспар, — не сегодня.

— Ты обещал рассказать мне, чему мы обязаны этим отравленным холестерином пиршеством.

— Ты не будешь против, если сперва мы немного поболтаем?

Аллан нахмурился. Тон деда был вполне непринужденным. Почему же тогда его вид и поведение вызывали такое беспокойство?

— Разумеется, нет. О чем ты хочешь поговорить?

— Я тебе уже сказал. Что нового в твоей жизни?

— Что ж, дай подумать… Мы решили приобрести ту собственность в Плимуте, а подразделение, организуемое в пригороде Лондона, будет…

— Откуда у тебя этот синяк?

Аллан ухмыльнулся.

— Поверишь, если я скажу, что ударился о дверь ванной, потянувшись за куском мыла?

— Нет, — ответил Каспар, поднимая брови. — Не поверю. Не поставил ли его какой-нибудь разгневанный муж?

— Дед! — Аллан покачал головой. — Ты меня удивляешь, — продолжал он, стараясь скрыть улыбку. — Как тебе известно, я верю в святость брака.

На лице старика появилось какое-то странное выражение.

— Надеюсь на это. Но я так и не услышал, где ты получил свой синяк?

— А если я скажу, что мне поставила его одна женщина?

Каспар хмыкнул.

— Отвечу, что ты наверняка более чем заслужил его. Ладно, можешь ничего не рассказывать. Не думаю, чтобы это имело какое-либо значение. — Он постучал сигарой о край пепельницы. — Что еще новенького?