Из толпы послышался смешок. Аллан почувствовал, как покрывается непривычным для него румянцем.

— Видите ли, я…

Она подошла еще на шаг, и его нос уловил слабый, чем-то знакомый аромат духов.

— А может, вы просто-напросто придурок.

Смешок раздался опять, громче — на этот раз смеялось несколько человек. Аллану потребовалось усилие, чтобы сохранить на лице улыбку.

— Послушайте, мисс, — сказал он. — Мне очень жаль, если…

— Нисколько вам не жаль! — Обвиняющие глаза были почти черными от ярости. — Да и почему должно быть жаль? Вы ведь из тех, кто считает, что имеет право оскорблять всякого, зарабатывающего на жизнь своим трудом, не так ли?

— Леди, — стараясь сохранять спокойствие, произнес он, — вам не кажется, что вы придаете этому эпизоду слишком большое значение? Я ведь пытаюсь извиниться, но…

Блондинка холодно рассмеялась, показав небольшие, замечательно белые зубы. Лицо Аллана потемнело, он шагнул к ней. Она была высокой, но он все равно оказался выше и почувствовал какое-то угрюмое удовлетворение, увидев испуг в ее глазах. Она быстро отступила на шаг.

— Вы совершенно правы, — сказал он шелковым голосом. — Я совсем не жалею о случившемся. Весь этот спектакль доставляет мне большое удовольствие.

Послышались негромкие аплодисменты и довольный свист.

Какой наглец! Маргарет почувствовала, что краснеет. Черт бы побрал это эгоистичное животное с зелеными, как морская волна, глазами и угольно-черными волосами. Теперь взгляды всех вокруг были сосредоточены только на ней.

Почему она не проигнорировала его реплику? Почему не послушала девушку, которая пыталась остановить ее? Почему не воспротивилась, когда несколько минут назад мистер Клеман вытащил ее из-за кассы парфюмерного отдела?

Он подбежал к ней, тяжело дыша, в маленьких глазках мелькало беспокойство. Через пять минут начнется еженедельный показ мод, объяснял он, торопливо таща ее к раздевалке.