— Я потеряла работу, — сказала она тихо.

— Неужели, — отозвалась Дайана без всякого интереса. — Как тебе это платье? Не слишком простенькое, как ты думаешь?

При виде ядовито-красного шелкового платья, появившегося из коробки, Маргарет поморщилась.

— Оно… оно просто замечательное, мама. Но ты слышала, что я сказала? У меня вышла ссора с одним из покупателей.

— Что ж, ничего страшного. Продавать парфюмерию — или что там еще? — ничуть не лучше, чем свитера, как ты делала дома.

— Работа продавца, может быть, не слишком престижна, зато это честная работа.

— Избавь меня от своих ханжеских сентенций! — Дайана повернулась к дочери, сверкнув глазами. — Чтобы содержать нас, я делала все: обслуживала клиентов, убирала за людьми, считавшими себя выше меня, брала грошовые подачки, все для того, чтобы обеспечить тебе жизнь, о которой когда-то сама могла только мечтать. И все это задолго до появления Дональда Флеминга с его деньгами. Надеюсь, ты не забыла?

Как и многого другого, с внезапной яростью подумала Мэгги. Бесконечная вереница мужчин. Дядя Чарли, дядя Эд, дядя Джек…

— Я делала все, что могла, — продолжала Дайана, как будто прочитав мысли дочери, — и только ради тебя.

Маргарет закрыла глаза, в отчаянии подумав, что больше не хочет этого слышать. Она выросла под такие заклинания, постоянно слыша об их тяжелой жизни, о том, что мать посвятила ей всю свою жизнь…

— Скоро ты, наверное, тоже бросишь меня, как твой отец.

Полное горечи обвинение, как острием ножа, кольнуло сердце.

— Ты же знаешь, что я никогда не сделаю этого, мама.

Дайана улыбнулась.

— Ты хорошая девочка! — Наклонившись, она клюнула дочь в щеку и взглянула на часы. — О, посмотри, сколько времени! Давай же, дорогая. Дедушка Флеминг пришлет за нами машину, и плохо, если мы заставим ее ждать. Надень что-нибудь яркое и жизнерадостное, хотя бы ради разнообразия.