– Мы будем держать вас в курсе дела, миссис Трент, – добавил детектив Майлз.

Сев за свой антикварный стол во французском деревенском стиле, я взяла авторучку и тупо уставилась на страницы, лежащие передо мной. Я уже пыталась отредактировать вещь, которую окончила вечером в субботу, но без особого успеха. Известие о смерти Себастьяна, которое я получила сегодня утром, визит полицейских десять минут назад – все это выбило меня из колеи. Я поняла, что не в состоянии вернуться к работе. Ничего удивительного, подумала я, при таких ужасных обстоятельствах.

Мои мысли были полностью заняты Себастьяном: я почти и не думала ни о чем, кроме него, с тех пор как Джек позвонил мне и сообщил ужасное известие о его смерти.

Я сидела, устремив невидящий взгляд на опустевшую комнату, мириады мыслей толклись у меня в голове, и каждая старалась вытеснить другую. Я отложила ручку и откинулась на спинку стула.

Себастьян был неотъемлемой частью моей жизни с тех пор, как я себя помню, и он оказал на меня такое влияние, как никто другой. Несмотря на наши с ним шумные ссоры, полное несогласие во мнениях, бурные, страстные сцены, после которых каждый чувствовал себя потрясенным и подавленным, нам всегда удавалось все уладить, быть вместе, сохранять верность. И хотя я знала его всю жизнь, понимать друг друга мы стали только после развода; и только тогда в наших отношениях появилось нечто спокойное, безмятежное.

Наша семейная жизнь была весьма бурной и не слишком долгой; по прошествии времени я поняла, почему она была такой эфемерной и краткой. Попросту говоря, сорокадвухлетний светский человек не знал, как нужно обращаться с двадцатидвухлетним ребенком – своей молодой женой. То есть со мной.