— Тосты заказывали?

— Что? — переспросила я, не желая верить, что мне принесли не весть от Эдвина, а хлеб с мясом.

— Тосты. — Коренастый отнюдь не молодой мальчик на побегушках кивнул на поднос в руке.

Не помню, ответила ли я, дала ли ему чаевые и что сталось с заказом. Скорее всего, он простоял нетронутым до той минуты, пока я не освободила номер и не явилась горничная в костюме для уборки. Но отчетливо помню, что, закрыв дверь, я стрелой подлетела к телефону и снова позвонила в приемную. Мною никто и не думал интересоваться. Голос портье прозвучал учтиво, но, как мне показалось, с легкой усмешкой. Скорее всего, мне это в самом деле лишь показалось. Портье ни до меня, ни до Эдвина, ни тем более до нашей идиотской орлянки с судьбой не было ни малейшего дела.

Любая другая, более здравомыслящая девица на моем месте посмеялась бы над собой, наплевала бы на потерявшегося в бурном водовороте нью-йоркской жизни парня и принялась бы строить планы на ожидавшие впереди каникулы. Я же, как одержимая, поклялась себе, что буду ждать и надеяться до последнего, тогда непременно случится чудо.

Невероятно, но так и вышло. Когда я позвонила вниз раз в пятнадцатый, портье с легким недоумением сообщил, что некое сообщение оставили, только он не уверен, что адресат именно я.

— Кому его просили передать? — с замиранием сердца спросила я.

— Молодой даме по имени Кэтлин с кофейно-темными волосами, синими глазами и детской улыбкой. — Он кашлянул. — Я все записал. Если эта дама вы, тогда, пожалуйста…

— Что?! — выкрикнула я, задыхаясь от волнения. Как я могла усомниться?! Почему не почувствовала, что иначе и не может быть?!

— Простите, мисс? — опасливо, будто он имеет дело с пациенткой психбольницы, спросил портье.

— Что конкретно передали? — суетливо, боясь упустить свой счастливый шанс, спросила я.

— Вы уверены, что речь идет о вас? — вежливо, но с нотками строгости в голосе, дабы не допустить ошибки и не поплатиться за это рабочим местом, поинтересовался портье.