Напротив входа желтело такси, и я уже было сделала шаг в его сторону, но тут услышала заливистый детский плач, резко остановилась и принялась крутить головой. Сначала мне подумалось, что надрывается какой-нибудь озорник, которого отчитала строгая мать, но никаких матерей поблизости не было. На нижней ступеньке сидел и ревел мальчик лет четырех, совершенно один.

— Едете, мэм? — спросил таксист, выглядывая в окно.

— Гм, минутку… — пробормотала я. Бросать малыша одного было нельзя, следовало хотя бы подойти и узнать, что стряслось, где его родители.

— Скорее решайте, не то уеду, — нетерпеливо предупредил таксист, будто в упор не видя мальчика. — Время — деньги. Торчать там, где нет клиентов, сами понимаете…

Уже направляясь к ребенку, я бросила через плечо:

— Да-да, понимаю. Я сейчас.

Увидев меня, мальчик задрал голову. Его личико было красное от слез и перепуганное, рот — перекошенный прямоугольник — ни на миг не закрывался, плечики содрогались от рыданий.

— В чем дело? — спросила я, присев перед малышом на корточки.

Ребенок залился еще более пронзительным плачем, закачал головой и схватился за штанишки. Я только теперь заметила, что они сверху и до самых колен мокрые.

— Описался?

Мальчик закивал.

— Ну-ну, не расстраивайся. Такое с каждым случается. — Я подсела к нему, прижала его к себе и стала утешающе похлопывать по спинке. — Перестань, слышишь? Плакать совершенно не из-за чего.

Вопли ребенка, вместо того чтобы пойти на спад, стали еще более невыносимыми. Мою душу мало-помалу уже обволакивало страшное предчувствие.

— Ну же, малыш, успокойся. Успокойся и скажи, как тебя зовут.

— Дэн-ни, — сквозь плач выдавил он.

— Отлично! — как можно бодрее воскликнула я. — Теперь объясни, где ты живешь, я отведу тебя домой, а мама переоденет и вытрет твои щечки.