Мэг встала у окна, отодвинув тяжелые зеленые портьеры, и устремила взгляд вниз с высоты восьмого этажа. Вдоль тротуара тянулась нескончаемая желтая лента такси, сновали прохожие… В этой толпе вполне могла быть и Холли Дэвидсон. Теперь ей вновь разрешается гулять по Парк-авеню, Пятой авеню и вообще везде, где только захочется. Холли Дэвидсон, которая, воспользовавшись филейным ножом, взятым у повара, жившего в их доме, хладнокровно вскрыла горло миллиардеру-отцу и светской леди, своей матери, пока они спали. Мэг знала, что тема сексуального принуждения становится очень популярной и беспроигрышной козырной картой в руках адвокатов во время слушаний дел об убийствах. Мэг было тошно сознавать это, так как в подобных случаях совершалась жестокая несправедливость по отношению к истинным жертвам. Скоро дело уже не будет ограничиваться освобождением преступников в зале суда. Скоро дойдет до того, что за решетку станут сажать невиновных. Такова система — система американского правосудия.

«Впрочем, через несколько лет, — подумала она, — этот номер уже не будет проходить». Тема сексуального принуждения в последнее время слишком уж настойчиво вбивалась в головы судей и присяжных. Еще немного, и адвокатам придется засесть за изобретение какой-нибудь новой тактики для того, чтобы и дальше вырывать на процессах победу из рук «властей».

Она отошла от окна, села за стол и попыталась сосредоточиться на работе. Мэг почти всегда выигрывала свои дела, но после минутного наплыва эйфории наступал неизбежный упадок сил. Это было своего рода похмелье.

Мэг сцепила руки в замок и принялась изучать свои ногти. Они были безупречной формы, красиво поблескивал лак. Аккуратно, но как-то бесцветно. Безлично. Бесстрастно. Нейтрально. Как и вся ее жизнь, совсем не похожая на яркую элитную обертку, в которую ее заворачивала пресса.