Она сжала кулачки. Есть только один способ преодолеть депрессию. Новое дело. Мэг нуждалась в нем, хотелось поскорее погрузиться в него, забыться в нем. Новое дело. И немедленно.

Выпрямившись, она связалась по внутренней связи с секретарем:

— Джанина? Эйвери у себя?

— Нет. Но только что появился Данни Гордон. Он хочет увидеться с вами.

Данни Гордон был одним из детективов, нанятых фирмой. Он часто помогал Мэг в ее самых сложных делах. Вот и к процессу над Холли Дэвидсон они готовились вместе. Данни был на несколько лет старше Мэг. Славился некоторой необузданностью и нахальством. Но в отличие от многих детективов, которые работали на прокурорскую сторону, Данни имел вкус к своей работе и недюжинный талант. Одна Мэг знала, что при всем том это был очень мягкий и легко ранимый человек. Как-то, года три назад, они едва не легли в одну постель. Мэг вовремя спохватилась, поскольку знала все наперед. Она будет пользоваться им, чтобы скрасить свое одиночество. Но потом он полюбит ее, и ей придется его бросить. Поэтому, вместо того чтобы стать любовником, Данни превратился в друга. Это был первый в ее жизни друг.

— Впусти его, — сказала она.

Он ворвался к ней в кабинет, словно камень, пущенный из пращи.

— Адвокат! Примите мои поздравления! Какое счастье, что справедливость в очередной раз восторжествовала!

— Хватит, Данни.

Несмотря на то, что он был хорошо знаком с системой — сам работал в ней, Данни становился ядовитым циником всякий раз, когда преступник оказывался на свободе.

Он бросил свое тренированное тело в кожаное кресло и откинул со лба прядь растрепанных светлых волос. В его карих глазах поблескивали искорки. Это был показатель его уверенности в себе, которая не пропадала даже в такие минуты, когда им владело отвращение. Он просто не принимал на свой счет оправдательного приговора, несмотря на то, что и сам приложил к нему руку. Мэг знала, что Данни относится к той редкой породе людей, которые всегда счастливы и довольны собой. Этот человек источал такую уверенность в себе, что даже против его весьма вольного повседневного костюма, который состоял из вытертых джинсов и такой же рубашки, никто и никогда не осмеливался возражать. Даже Эйвери.