— Никогда не говори «никогда». — Улыбка Хитча, ласковая и обезоруживающая, погасла, когда ему вдруг пришло в голову, что Синди, возможно, не танцует, стесняясь своей хромоты, которая, по его мнению, почти незаметна. Но сказал он другое:

— Мы можем просто поговорить, выпить бокал шампанского, съесть кусочек торта… ну, как?

Синди терпеть не могла, когда обращали внимание на ее хромоту, она старалась не вспоминать о ней. Люди думали, что она повредила себе щиколотку или что-нибудь в этом роде. Хромота ее совершенно не беспокоила, кроме тех случаев, когда ей приходилось спешить, как, например, в последнее время.

— Я благодарна за предложение и не могла бы мечтать ни о чем большем, но я занята и вряд ли смогу принять участие в торжествах. Вы и представить себе не можете, сколько усилий требует «простая домашняя свадьба».

— Мне кажется, организацией свадьбы должен заниматься профессиональный менеджер.

— О, профессионалы вряд ли смогут угодить тете Си: она придирается к любой мелочи, а Стефф меняет мнение каждую минуту.

— Но еду на банкет поставляет фирма?

— Наш дом полон гостей, еда должна быть три раза в день… но это серьезная еда. А еще кофе, полдники и прочие перекусы. И потом еще Чарли…

— О, да. Чарли я хорошо помню. А как он?

— Лезет всюду, это создает дополнительные трудности… Так что, видите, я по уши в работе, где уж тут танцевать. Тем не менее спасибо.

Синди, улыбаясь, смотрела на него, уверенная, что тактично и ловко вышла из положения, хотя чувствовала себя прескверно: еще немного, и неизвестно, чем бы окончилась ее беседа с Джоном Хейлом Хитчкоком.

Увидев «свет в конце тоннеля», Синди стала страстно ждать того момента, когда все спустятся вниз и приступят к еде и танцам и большая старая ванна на лапах окажется в ее личном распоряжении дольше чем на пять минут. Дом был большим, но в нем имелось всего две ванные комнаты, а в мансарде вообще ни одной. Синди мечтала о том, что будет долго, спокойно отмокать в пахнущей сиренью воде, а потом проведет вечер, читая в постели, в то время как все остальные будут веселиться внизу. Неземное блаженство!