— Бросила меня три года назад. На Рождество. Мы собирались на Гавайи, но как-то я вернулся с работы, а ее нет… — Ну вот, теперь его не заткнешь. Плотину прорвало. — Она узнала о моей подружке.

Прочти десять раз «Аве» и двадцать — «Отче наш».

— И вы отправились на Гавайи с подружкой?

— Она меня тоже бросила. Узнала о жене.

— Поделом.

Тоже мне герой-любовник…

— Билеты я отдал соседям. Они замечательно провели время.

Мы свернули с Кингз-роуд налево и теперь ехали вдоль расцвеченных рекламой магазинчиков.

— Приятель, вам до конца?

— Да, пожалуйста. Дорога там довольно пустынная… Я скажу, где лучше притормозить.

Никогда не могла понять, почему люди, которым по карману Челси-Харбор, действительно там живут. Это местечко заселено от силы наполовину. Надо быть совершенно сдвинутым на воде, чтобы забраться в это безлюдье, — и то лишь при наличии собственной яхты и намерении в один прекрасный день сорваться во Флориду.

Моргун указал место в нескольких ярдах от пристани; там была припаркована целая вереница БМВ и «лотосов». Я остановилась; счетчик натикал 15 фунтов 45 центов. Моргун явно собирался обвинить меня в том, что я ехала кружным путем (чего я, разумеется, не делала), но передумал. Я слышала, как он пробормотал: «А, ладно». Потом наклонился к Убоищу и слегка потряс его:

— Генри! Генри, проснись!

Так зовут моего отца. Генри не отвечал. Моргун вытащил из бумажника двадцатку и попытался вложить ее в вялую руку товарища.

— Генри! — позвал он уже громче. — Шеф, здесь двадцать фунтов. Я выхожу.

— Еще чего! — Я заблокировала дверь в тот самый миг, когда Моргун пытался ее открыть. — Он в моей машине не останется. Забирайте его с собой.

— Да ладно тебе, красавица. — На его лице появилось умоляющее выражение. Моргуну явно не хотелось, чтобы Генри переворачивал вверх дном его прекрасное жилище на воде. — Он живет в Кристал-Пэлас. Послушайте, а если я заплачу тридцать фунтов? Пойдет? С ним не будет никаких хлопот.