Я и на это не купилась.

— Он отсюда вытряхивается. Я люблю, чтобы мои пассажиры были в сознании.

Моргун неуверенно засмеялся и замигал еще чаще.

— Да он в сознании. Просто задремал.

— Ну так разбудите его.

— Генри! — Моргун тряхнул его куда энергичней и буквально проревел ему в ухо: — Генри, старый ты алкаш!

Наконец голова Генри дернулась и рот схлопнулся, будто подъемный мост. Веки приподнялись, явив миру налитые кровью белки и расширенные зрачки. Его лицо стремительно наливалось мертвенной бледностью. Я поняла, что сейчас произойдет, но предпринять уже ничего не могла. Подбородок Генри выпростался из складок шеи, челюсть снова отвалилась, и под аккомпанемент то ли стона, то ли отрыжки поток омерзительной розовой блевотины выплеснулся на пол, на сиденье, ударился об экран (который я от души благословила) и окатил Моргуна.

— А-а, мать твою! — заорал тот. И это был финальный аккорд.

Генри с умиротворенным вздохом откинулся обратно и заснул.

Золотое правило номер один: всегда будь начеку, не вылезай из машины. Но вонь стояла такая, что мы пулей вылетели наружу. Моргун потрясенно уставился на меня, явно пораженный, что я оказалась выше его на полголовы. Он потер ладонями лицо и негромко выругался. Костюм его был весь в блевотине.

— Ну? — спросила я.

— Правда, извините… — Он полез в карман куртки за бумажником. — Я понятия не имел, что Генри так набрался. У него сейчас тяжелая полоса. Жена ушла к другому, недавно пригнала грузовик и обчистила всю квартиру. Забрала все ценное… Так сколько вы хотите?

Мой гнев уже утих. Ситуация была настолько душераздирающей, что на ругань у меня не было сил.

— Еще двадцатку — и хватит. И уберите этого урода из моей машины.