Могучая река преградила путь, дорога, будто испугавшись, резко вильнула влево, над высоким обрывом застыли в последнем объятии две сосны. Одна еще цепко держалась за кручу, а из-под второй песок давно обрушился в темную стремительную воду. Переплетенные корнями, словно вцепившиеся друг в друга, сосны упорно держались на вершине.

«Странно, совсем как мы с Луксом!» – подумала Жанна и испугалась собственной мысли. Почему вдруг из глубин памяти появился именно этот образ, а не муж? Только потому, что с Луксом они были соратниками? Спасали друг друга? Прикрывали спину, вытаскивали из-под обстрелов, изредка занимались сексом? Но это неправильно! На первом месте должен быть Себастьян! Только его она не смогла спасти. Его растерзала кучка обезумевших от безнаказанности врагов, которые ворвались в госпиталь и не оставили никого в живых. Только женщины, обесчещенные, избитые, исколотые штыками, лежали привязанными к больничным койкам. Их насиловали скопом, не разбирая, молодые они или старые. То, что половина из них после сошли с ума, – другая история. Мужчин не просто убили. Над ними долго измывались, резали, поджигали, отрубали руки и ноги, выкалывали глаза. Узнав о том, что произошло в госпитале, Жанна взялась за оружие. У нее просто не было иного выхода, почему же сейчас эти две сосны напомнили ей не о Себастьяне? Разве не его она любила? Разве не пошла на войну мстить за его смерть? Тогда почему Лукc? Ведь не с ним она проводила безумные ночи любви! Не от него зачала и родила сына! С ним, по сути, ее ничего не связывало! Всего-то ни к чему не обязывающий мимолетный секс да фронтовая дружба. Как могло случиться, что именно это стало доминантой в ее ассоциациях?