Яркое солнце отражается в зеркальной, чуть волнистой, густой синеве Средиземного моря, дробясь на сотни осколков и отбрасывая мелкие «зайчики» на белоснежные борта частной 86-футовой трехпалубной яхты «Кристина», вышедшей два часа назад из Ниццы на Корсику. Топливные баки наполнены под завязку, бар набит самыми изысканными напитками, а объемистые холодильники – деликатесами. Кондиционированные, отделанные орехом, бронзой, бельгийским бархатом, хрусталем, украшенные зеркалами, французскими гобеленами и картинами «люксы» соответствуют самым высоким требованиям к роскоши и комфорту. На борту находятся семь членов экипажа и шестнадцать пассажиров. Точнее, пять основных пассажиров и те, кто должен их обслуживать: повар, бармен-сомелье, стюарды и, конечно, девушки.

Самым важным из основных пассажиров является, несомненно, Валентин Леонидович Скорин, которого остальные почтительно называют «шефом», «боссом» или даже «папой».

Сейчас шеф в одиночестве скромно рыбалит на нижней палубе. Ему высоко стоящий в отутюженном голубом небе ослепительный желтый диск напоминал отливающую легкой краснинкой золотую николаевскую пятнадцатирублевку, которые многочисленные поколения нелегальных зубных техников советской поры опасливо перерабатывали в золотые мосты и коронки, украшавшие улыбки той части советских граждан, у которых кроме веры в торжество коммунизма имелся и какой-нибудь собственный «гешефт», позволяющий зашибать «живую копейку» сверх аскетичной зарплаты, а потому блеском девяносто девятой пробы затмевать убогость нержавейки и тусклость пластмассы, вставленных в ущербные рты менее состоятельных сограждан.