– Бах! Бах!

Как ни менялась траектория мишеней, конец был один – все разлетались в пыль или на мелкие куски.

– Ще не вмерла Украина! – довольно выкрикнул Ханыков, закончив стрельбу, и вскинул кулак жестом «Рот фронт».

– Браво, Альберт Юсупович! – зааплодировали красотки, перевесившись с верхней палубы.

Девушки походили друг на друга, как партия резиновых кукол в секс-шопе. Все они были целомудренно прикрыты крохотными треугольничками на шнурочках, напоминающими дорожный знак «Выезд на главную дорогу». А место, которое символически прикрывала яркая ткань, действительно было единственной возможностью на такую дорогу попасть. Во всяком случае, девчонки на это искренне надеялись.

Ханыков снисходительно принял аплодисменты, помахал «моделям» рукой и повернулся к товарищам.

– Пальни пару раз, Казимир, – он протянул ружье, однако тот, к кому он обращался, остался лежать в шезлонге и только покачал головой.

– Дзянькую, Хан, я всегда надеялся только на кулаки.

Бывший чемпион Польши по боксу тяжеловес Казимир Халецкий хорошо говорил по-русски, но акцент и отдельные слова позволяли безошибочно угадать его происхождение. В России его называли Молотом, в Польше – Млотом, что означало совершенно одно и то же. Может быть, такое прозвище дали ему за знаменитый нокаутирующий удар, принесший Польше в свое время десятки золотых медалей, хотя вряд ли – его боксерские подвиги остались в далекой исторической реальности прошлого века и молодым поколением «пепси» были начисто забыты. Может, что более вероятно, за пудовые кулаки, которыми он мог насмерть замолотить любого, и не просто абстрактно «мог», а именно замолотил двоих. Может, за неукротимый нрав, прошибающий самые твердые преграды, может, за весьма специфическую внешность, в формировании которой без Млота явно не обошлось.

– Да ты его хоть в руках подержи! – победно усмехнулся Ханыков. – Это раритет! Ему больше ста лет, а гля, какая сохранность! И бабла стоит немерено!