Дженис всегда любила всевозможные «и поскорее, и немедленно», но почему-то именно в тот раз меня раздражала эта ее привычка. Я приехала к ней на летние каникулы, в ту самую комнату в Путни, которую мы снимали вместе, когда я, как и она, работала медсестрой в мидфордской больнице. Правда, я проработала там всего несколько месяцев – до тех пор, пока не открылась вакансия младшей кастелянши в фокстонской закрытой школе для мальчиков, на западе Англии. Я солгала насчет своего возраста, взяла необходимые рекомендации и отправилась в Фокстон. До, сих пор не совсем понимаю, зачем я тогда это сделала. Разве что такая работа казалась мне своего рода вызовом и, кроме того, мне никогда особо не нравилось жить в Лондоне. Я себя чувствовала там неуютно. G тех пор прошло полгода.

– Я не поняла, ты хочешь найти мужчину или нет? – прервала мои размышления Дженис, заметив, что я не собираюсь ничего ей отвечать.

– Послушай, мне не нравится, как ты это говоришь, а кроме того, я не хочу искать никакого мужчину.

– Элизабет! Да пойми же ты наконец, что эти отношения совершенно лишены будущего и не приведут ни к чему, кроме целой кучи неприятностей.

– Прекрати заниматься морализаторством. Мы всего лишь один раз танцевали. Да, он мне нравится. Он…

– Избавь меня, пожалуйста, от рассказов о том, какой он высокий, темноволосый, красивый и какая у него замечательная улыбка.

– Он действительно высокий, темноволосый и красивый. Что же касается улыбки, то один зуб у него немного искривлен. А сказать я собиралась лишь то, что благодаря ему я почувствовала себя в школе как дома. И можешь мне поверить, это было совсем непросто. Теперь же у меня гораздо больше развлечений, чем было в то время, когда мы веселились в забегаловках на Кингз-роуд. Я счастлива, Дженис. Я чувствую, что я там на своем месте, и это полностью его заслуга.