— Но у меня же не было сезона, папа, — жалобно заметила Лоретта.

Герцог задумался, а потом объявил:

— Ну, если тебя огорчает это, я подумаю, что тут можно сделать. Конечно, нет смысла открывать лондонский дом и давать бал, как мы собирались.

Он опять задумался и продолжал:

— Мы дадим бал здесь, когда Соэрдены будут гостить у нас, так что посоветуйся с кузиной Эмили — я хочу, чтобы этот бал превзошел все, какие мы давали раньше.

Лоретта без труда догадалась, что на этом балу он решил объявить о ее помолвке с маркизом. Однако она сказала только:

— Это… это очень хорошая мысль, папа.

— Так ты довольна? — воскликнул герцог. — Умница! И я отвезу тебя в Лондон, чтобы ты была представлена королеве. Этот прием назначен на середину мая, верно?

— Да, папа.

— Отлично! Тогда мы сможем побывать на одном-двух балах и побываем на поло в Ранела, но открывать дом, как мы намеревались, смысла не имеет. Вот так и проведем время до скачек в Аскоте.

— Да, папа, — согласилась Лоретта.

Однако когда после завтрака граф отправился на заседание совета графства, она вновь переоделась в костюм для верховой езды.

И вновь вопреки строжайшим наставлениям герцога она ускакала без грума.

Она знала, что на опушке леса примерно в трех милях от дома ее будет ждать Кристофер Уиллоби.

С этим молодым человеком ее связывала детская дружба. Его поместье граничило с их поместьем, но было много меньше и в глазах ее отца не заслуживало внимания.

И с отцом Кристофера он обходился с надменной снисходительностью.

Да, тот был пятым баронетом, но небогатым, и не мог много жертвовать на благотворительные начинания, которым покровительствовал герцог.

Знай герцог, как часто Кристофер и его дочь встречались во время ее верховых прогулок, он пришел бы в бешенство.