Я думаю, что они оба были без сознания. У них не было возможности спастись. Я схватил Линни и вытащил ее через разбитое окно. Вода была холодная как лед. Мне удалось доплыть с Линни до берега, хотя наша одежда так отяжелела от воды, что могла утащить на дно. Ветер был обжигающе холодным. Линни еще дышала, и я знал, что должен немедленно доставить ее в теплый дом. Мысли лихорадочно искали спасения, и вдруг я вспомнил, что мы проезжали мимо какого-то коттеджа. Я нес Линни на руках, но не мог идти быстро из-за своей лодыжки, которую я ударил, выбираясь из экипажа. Это меня приводило в бешенство. Только позже я узнал, что нога у меня сломана. Эта травма до сих пор напоминает о себе. Коттедж уже был недалеко, когда Линни подняла руку и погладила меня по лицу. Потом она улыбнулась так ласково, так нежно... Я понял, что она прощается со мной.

Люсьен замолк и долго не мог прервать тишину.

- Я почувствовал, когда ее душа отлетела, - еле слышно прошептал он наконец.

Кит прижалась к Люсьену и крепко обняла его. Его рассказ причинил ей боль.

- Это не твоя вина, - с жаром сказала она. - Если бы не ты. Линни никогда не дожила бы до одиннадцати лет. Ты сделал все, что было возможно.

- Но этого было недостаточно, - ответил он мрачным голосом. - Глупо, правда, взрослый мужчина тоскует по ребенку, который умер двадцать лет тому назад. В тот день я потерял родителей и расстался с детством. Ужасно, но я смог это пережить, и со временем боль исчезла. Но по сестре я тоскую до сих пор, и горечь утраты не проходит.

- Но ведь Линни была твоим близнецом, твоим вторым я, - ответила Кит со слезами на глазах. - Однажды цыганка сказала нам с Кирой, что близнецы и в прошлой жизни были очень близки. Эта связь сильнее смерти.

- Ты поняла меня? А я думал, никто не сможет понять меня. Никто, хроме сестры. Поэтому я и не говорил об этом никому. Кит, дорогая моя...

Люсьен наклонился и поцеловал девушку. Тотчас отступили и рассеялись трагические воспоминания.