Почти каждый мальчишка стал бы дразнить меня. Но не Михаэль. Он только спросил меня, что случилось. Я рассказал, что скучаю по своей сестре. Михаэль подумал немного и предложил мне стать его названым братом. Своего родного старшего брата он считал последней скотиной. После этого моя жизнь в Итоне стала немного легче. Мы с Линни смирились с разлукой, хотя ни мне, ни ей это не нравилось. Сестре приходилось труднее, ведь у нее не появилось новых друзей, которые могли бы отвлечь ее от грустных мыслей. Когда я вернулся домой на каникулы, она так ослабла и похудела, что казалась прозрачной. Но ее дух был по-прежнему крепок. Линия напоминала пламя, которое горело слишком сильно.

- Она умерла после болезни? - тихо спросила Кит.

- Нет, из-за несчастного случая. Совершенно идиотского и ужасного, Люсьен крепко сжал в руке край бархатной занавески. - До конца Рождественских каникул оставалось совсем немного, и мне уже пора было возвращаться в Итон. Всей семьей мы возвращались из гостей, от родственников, в большом и тяжелом экипаже. Недалеко от дороги, по которой мы ехали, были римские развалины, и Линни очень хотела их посмотреть. Я уговорил отца отвезти нас туда. Он очень не хотел, но в конце концов согласился. Я умел быть очень настойчивым. Если бы только я не был так упорен...

Голос Люсьена задрожал, а лицо сильно побледнело.

- Экипаж перевернулся?

Люсьен тяжело вздохнул.

- Тогда несколько дней подряд шел дождь. Земля стала очень мягкой. Мы ехали по крутой дороге вдоль берега озера. Неожиданно земля под тяжестью экипажа провалилась. Мы покатились по склону. Лошади ржали и спотыкались. Кучер и лакей упали на землю, но оба остались живы, их только ранило. Внутри экипажа творилось что-то ужасное, настоящий хаос.

Люсьен выпустил из рук занавеску и отвернулся от окна.

- Экипаж упал в озеро. Одно из окон было разбито, и вода начала заливаться внутрь. О родителях я даже не вспомнил.