другие дела и прибыть по вышеуказанному адресу в следующую

пятницу в 10.30 утра. Перед дверью имеется скребок для обуви и

коврик - миссис Челленджер крайне щепетильна в этом отношении.

Остаюсь, сэр, как всегда, Джордж Эдуард Челленджер.

Я отдал письмо своему старшему клерку, и тот от моего имени сообщил профессору, что, мол, м-р Пэрлисс Джоунс рад принять приглашение. Это было вполне корректное деловое письмо, и начиналось оно с обычной фразы: Ваше письмо от (без даты) получено. Это вызвало новое послание профессора:

Сэр, - писал он, и почерк его напоминал забор из колючей

проволоки, - я вижу, вы выражаете неудовольствие в связи с тем,

что мое письмо не датировано. Позвольте обратить ваше внимание

на тот факт, что в качестве некоторой компенсации за чудовищные

налоги наше правительство имеет обыкновение ставить маленькую

круглую печать, или штамп, на внешней стороне конверта, где и

указана дата отправления. Если этот штамп отсутствует или же

неразборчив, то вам следует адресовать свой упрек

соответствующей почтовой конторе. А вас я попросил бы

сосредоточиться на вопросах, имеющих непосредственное отношение

к делу, ради которого я обратился к вам, и не заниматься

комментариями по поводу формы, в которой написаны мои письма.

Я понял, что имею дело с сумасшедшим, поэтому счел благоразумным, прежде чем браться за это дело, навестить моего друга Мелоуна; мы знакомы еще с тех давних пор, когда оба играли в раггер за Ричмонд. Я нашел его все тем же весельчаком-ирландцем; его очень позабавила моя первая стычка с Челленджером.

- Это пустяки, старина, - сказал он. - Стоит провести в его обществе хотя бы пять минут - и покажется, что с тебя заживо содрали кожу. Уж по части оскорблений ему нет равных!

- Так почему же все это терпят?

- Вовсе нет. Если сосчитать все судебные процессы по обвинению в клевете, все скандалы и оскорбления действием полицейского суда...