- Оскорбления действием?!

- Да, Бог ты мой, ему ничего не стоит спустить человека с лестницы, если тот хоть в чем-то с ним не согласен. Это примитивный пещерный человек в пиджачной паре. Я представляю его себе с дубиной в одной руке и кремневым топором в другой. Если некоторые рождаются не в свое столетие, то он появился на свет не в свое тысячелетие. Ему бы жить в раннем неолите или около того.

- И при всем при том он профессор!

- В том-то и чудо! Это самый могучий интеллект в Европе, к тому же подкрепленный такой активностью, которая позволяет ему воплотить все замыслы. Коллеги постоянно вставляют ему палки в колеса, поскольку люто ненавидят его, но это все равно, что сотне траулеров пытаться удержать на месте трансатлантический лайнер. Он просто не обращает на них внимания и спокойно идет своим курсом.

- Ясно одно, - сказал я. - Я не желаю иметь с ним ничего общего и, пожалуй, отменю встречу.

- Ни в коем случае. Ты будешь точен до минуты, да-да, именно до минуты, иначе тебе здорово достанется.

- Это с какой же стати?

- Изволь, объясню. Прежде всего не принимай близко к сердцу то, что я наговорил тебе о старике. Всякий, кому удается сойтись с ним поближе, привязывается к нему всей душой. У старого медведя, в сущности, доброе сердце. Помню, как он сотни миль нес на руках заболевшего оспой индейского младенца - из глухих дебрей до самой Мадейры. Он велик во всем. И все будет в порядке, если вы с ним сработаетесь.

- Надеюсь, что не предоставлю ему такой возможности.

- Смотри, прогадаешь. Ты слышал что-нибудь о таинственных раскопках в районе Хенгист-Дауна на южном побережье?

- Думаю, это какие-то секретные изыскания, связанные с угледобычей.

Мелоун подмигнул:

- Можешь называть это как хочешь. Видишь ли, я пользуюсь полным доверием старика и не могу сказать ничего определенного, покуда он сам не разрешит.