— Вот. Это Жорик подарил. Сказал, что я — шлюха!
Жорик был обладателем налитых железной боксерской силой кулаков и настолько взрывного нрава, что Наташка вздохнула с большим облегчением, когда его посадили за пьяную драку в придорожном кафе.
А зимой, когда московские улицы погрузились в тоску, и небо было затянуто унылым сизым маревом, и сапоги разъезжались на облепившей тротуары грязной каше из раскисшего снега и химической соли, возбужденная Наташка ворвалась в бухгалтерию с новостью:
— Еду в Париж! На рождественские каникулы! Вот! Это Любшин подарил! Сказал: «Увидеть Париж — и умереть!»
Этот Любшин оказался наиболее интеллигентным из всех Наташкиных воздыхателей. Правда, он продержался возле нее не более месяца, но Наташке, мечтавшей о Париже, как малолетние дети мечтают о сказке, десяти проведенных в столице мира дней хватило на целый каскад воспоминаний:
— На Монмартре мы пили абсент… А на Рю де ля Пэ смотрели канкан… Ой, девочки. а какие там цены! Особенно в Мулен Руж!
Кира смотрела на Наташку, прижмурившую глаза, чтобы вид разваливающихся от старости стенных шкафов в их родной бухгалтерии не мешал предаваться воспоминаниям, и пыталась презирать эту дурочку. Но… не получалось.
Вместо гордого чувства в Кирино сердце вползала позорная зависть. А в ушах звенела музыка маленьких баров и отрытых кафе, сияла огнями Эйфелева башня, кипела пузырьками настоящая «Вдова Клико» и звали к себе улочки старого Парижа… Увидеть Лувр, прикоснуться к стенам Нотр Дам, получить массу фантастических впечатлений — да ей бы на всю жизнь хватило!
Как она хотела в Париж! Как многое она успела бы там посмотреть!
Полгода Наташка гремела цветными стекляшками воспоминаний, вызывая в Кире никак не проходящее раздражение. А когда настала пора отпусков и бухгалтерия начала строить планы, Кира взяла и поступила как последняя дура.
Татьяна Витальевна, начальница, сказала:
— Кто куда, а я на дачу. У меня, девочки, двое спиногрызов на все лето осядут. — «Спиногрызами» она называла внуков, шести и восьми лет, которые, зная о мягком сердце бабули, крутили Татьяной Витальевной, как хотели. — Дочка с зятем, может быть, на пару недель куда-нибудь в Анапу вырвутся, а мне морковку полоть, клубнику растить, одним словом, шевелись, бабка!