
Шофер, истомленный долгим ожиданием, предупредительно открыл дверцу.
— «Метрополь», — отрывисто бросил незнакомец, пропуская вперед Павла.
Маневич не замечал ни удивленного взгляда шофера, ни брезгливой гримасы незнакомца. Сверкание стекол, лака и никеля, ласковое прикосновение обшитых кожей сидений, предстоящая первая в жизни поездка на машине словно заворожили его. Может быть, именно в этот момент у деревенского паренька зародилось еще неосознанное желание стать шофером, повелителем такого же автомобиля.
Дальнейшее Маневич не любил вспоминать. Насмешливые поклоны официантов ресторана, пьяная болтовня и, наконец, деньги, переданные якобы от брата Казимира. Двести пятьдесят рублей! Такую сумму Павел не видел даже в самых смелых мечтах о самостоятельном хозяйстве.
— Черкни, Павлуша, расписочку. Для аккуратности, — попросил новый знакомый, внимательно наблюдавший за дрожащими пальцами Маневича, который пытался рассовать новенькие червонцы в разные карманы.
— Я, я недавно…
— Понятно, — слишком поспешно, как понял много времени спустя Маневич, сказал его неожиданный знакомый. — Годы войны, трагическое одиночество, трудовая молодость. Все ясно, мой молодой друг. Сейчас напишу.
Он достал вечное перо, блокнот, вырвал страничку и что-то быстро набросал.
— Видишь, — показал карандашом на строчки: — «Получено двести пятьдесят рублей через Ивана Петровича…» Распишись вот здесь…
Началась безбедная жизнь. Раз в месяц Маневич получал двести — двести пятьдесят рублей. Он устроился в вечернюю школу, а вскоре и на курсы шоферов. Занимался, как вол. Потом Иван Петрович исчез, но деньги были — Павел откладывал и теперь мог прожить хоть год. За месяц перед окончанием школы шоферов Иван Петрович появился опять и без предисловий приступил к делу.
— Деньги ты получал от одной заграничной разведки как шпион, понял? Расписки твои, с маленьким примечанием, в котором говорится, за что ты их получал, в надежном месте. Пока работаешь с нами, никто об этом не узнает — нам же выгодно. Попробуешь скрыться — искать не станем, ГПУ найдет.
