Вызванные им офицеры — пожилой с худощавым, чуть нервным лицом капитан Тимофеев, жизнерадостный двадцатичетырехлетний лейтенант Марченко и невозмутимый, неповоротливый на первый взгляд лейтенант Мамедалиев — сидели молча, тщетно пытаясь угадать, зачем созвал их в этот час майор Страхов. Они знали, что Страхов по праву считается одним из опытнейших офицеров управления, которому поручают наиболее сложные и ответственные дела.

— В соответствии с приказом командования, — начал майор, — все вы с сегодняшнего дня поступаете в мое распоряжение.

Страхов сообщил, что на днях радисты перехватили шифрованную радиограмму, и медленно прочитал короткий текст, только сегодня переданный ему:

«Морской орел вылетел. Вариант связи — четвертый. Готовьтесь операции „Ураган 30617“».

— К сожалению, товарищи, текст крайне скупой: маломощный передатчик работал на остро направленной волне, слышимость не должна превышать двухсот километров. По всей вероятности, радиограмма адресована кому-то в нашем городе. Что здесь может интересовать шпиона? Скорее всего Морзавод. Наша задача — добиться полной расшифровки радиограммы и ликвидировать шпионскую группу. Обнаружить врага до того, как он приступит к активным действиям, мы, располагая такими скудными данными, почти не можем. Но первые же его шаги мы должны засечь.

В тот самый момент, когда майор Страхов прощался с офицерами, консул Карлсон, бросив последний взгляд на залитый электрическим светом город, захлопнул окно, опустил тяжелые плюшевые шторы и, не гася лампочки, улегся в постель: темноты Карлсон не любил и всегда спал при свете…

Такси 47-12

Стоянку на Береговой площади, напротив главного выхода из Морского завода, шоферы такси считали не очень выгодной. Пассажиры, или, как их называли здесь, «клиенты», бывали только по субботам и воскресеньям, когда в город приезжали жители забухтенной стороны и рабочие угольной гавани.